Жила у старого пруда лягушка, и в один день ей стало особенно страшно: в груди поселился ужас, в голову лезли темные мысли, а сердце, будто больной колокол, глухо отзывалось на каждый шорох. Она думала, что страдать будет долго, что дальше — лишь отсутствие радости, и потому все чаще сидят в камышах тяжелые раздумья, как туман в ночь. Ей казалось: после стольких лет тревоги уже невозможно получить облегчение, и даже воздух вокруг стал тяжелее.
В то место, где она обычно пряталась, выше воды склонялся камень, а рядом стояли цветов стебли и окно старой рыбацкой хижины смотрело на пруд, словно глаз. Лягушка часто повторяла про себя: «Почему человек, когда человек теряет уверенность, перестает видеть, что есть выход?» Хотя она и не человек, однако вопрос этот касается и души всякого живых созданья. Ведь во-первых, тьма приходит не сразу, а потом, продолжая расти, становится будто большой сетью; во-вторых, каждый, кто мучается внутри, не всегда сможет рассказать подробнее, что именно произошло.
Однажды к пруду пришел седой аист, автор многих тихих историй, и, заметив ее, сказал:
— Слава Богу, ты еще здесь. Пока дыхания не оставило тела, всегда есть путь обратно.
Лягушка вздрогнула:
— А разве есть выход для такой, как я? Я думаю о том, как уйти далеко, чтобы никаких страдания больше не было.
Аист ответил:
— Должен понимать: то, что шепчет тьма, лжет. Она обещает безболезненные двери, легкой дорогой манит, а приводит к яме. Есть слова, которые звучат как будто правильно, — “активная эвтаназия”, “способы самоубийства”, “убить себя”, “покончить с собой”, — однако это не дверь света, а ошибка, причем крайне горькая.
Лягушка опустила глаза:
— Я и сама не знаю, почему стала искать такой способ. В некоторый момент мне виделось, будто если прыгнуть с крыши хижины или захлебнулся в тине, или газом из норы, или яды, таблетки, повешения, — то все кончится мгновенно.
Аист строго поднял крыло:
— Не повторить этих слов в сердце. Отравление, ожоги, нарушения дыхания, отсутствие воздуха, поражение мозга, остановка сердца, реанимации, терапии, больницу, врача, психиатра, лекарства — вот что часто происходит там, где тьма обещает “самое простое”. Удается спасти не каждого, а те, кого удается спасти, нередко потом несут огромные раны души и тела.
И он продолжил:
— Я видел разных: люди которые думали, будто дальше ничего, потом благодарили Небо за еще один день. У некоторых после нескольких месяцев появлялась радость, хотя сначала казалось, что шансы меньше малейшего зерна. Семья, близкие, родителям, детей, знакомые, сочувствующие, окружающие — все они переживаете вместе, даже если молчат. Потому религия учит: души защищены не только государственной оградой закона, но и заповедью Творца, ибо человек и всякая тварь не сами себе хозяева.
Лягушка слушала. Она помню, как раньше ей было хорошо: ходить по мягкому берегу, смотреть на поле, на картинка облаков в воде, на новые листья. Но теперь, сказала она, в последние сутки ей почти не удавалось спать; чувство пустоты стало постоянного нрава, и она уже плохо понимал, зачем ждать еще часов, день, неделю. Аист сел рядом:
— Потому и стоит не скрываться. Если в ком-то появляется суицидальной тьмы зов, необходимо выйти к другим. Своевременное слово, помощь, лечение, опыт специалистов, работа психолога, приеме врача — все это поможет. Медицина дает возможности пережить период, когда душа едва держится. И церковь тоже поможет: молитва, исповедь, разговор, книги, чтение Писания.
— Но я совсем одна, — прошептала лягушка.
— Это неправда, — ответил аист. — Вон в домике у пруда живет старая вдова; вон семья бобров у плотины; вон служба лесных птиц, которые по очереди носят еду слабым. Тут, в нашей области камышей, давно есть правило: если кто-то перестанет верить, другие постараются подставить руки.
Тогда лягушка впервые заплакала не криком, а тихо. И в тот момент произошло малое чудо: небо не раскрылось, деньги не посыпались, квартира не появилась, работу никто не принес, однако в сердце возникло самое первое “возможно”. Аист сказал:
— Именно так Господь иногда приходит: не громом, а уверенностью, что дальнейшей тьме не дано окончательное право. Короче путь к свету начинается с малого: выйти из тростника, открыть рот для молитвы, найти тех, кому можно сказать правду, и остаться до утра.
Они сидели до рассвета. Потом аист отвел ее к старой черепахе, которая знала травы и могла облегчить боль тела; затем к выдре, умевшей слушать; потом к филину, который много читать и рассказывать любил о Псалмах. И лягушка увидела: помощь приходит различными путями. К примеру, одним полезно молчание у воды, другим — разговор, третьим — работа, четвертым — просто, чтобы рядом были. Любой путь, ведущий к Богу и людям, лучше той лжи, что обещает быстрое исчезновение.
Вскоре она стала работать вместе с соседей на берегу: носила материалы для плотины, убирала старые листья, помогала маленьким, которые не могли далеко ходить. С каждым днем ей становилось менее тяжело. Не сразу, не мгновенно, не абсолютно без слез, но правда исцеляла. И если раньше она хотела уйти, то теперь начала видеть, насколько добрее мир, когда разделяешь ношу с другими.
Однажды к пруду пришла молодая девушка-цапля и сказала:
— Я слышала странный рассказ, будто здесь одна лягушка искала конец.
Лягушка ответила:
— Был такой период. Но слава Богу, конец не пришел. Пришла милость.
И добавила:
— Когда умер в сердце свет, мне казалось, что уже все. Но Господь показал: пока человек дышит, всегда есть возвращение.
С тех пор она говорила каждому, кто мрачнел:
— Не верь тьме, которая сулит быстрое избавление. Это не свобода, а плен. Если тебе страшно, ищи помощь сразу: у близких, у врача, у священника. Есть выход, и он не в смерти, а в том, чтобы довериться Богу и тем, кого Он посылает рядом.
Так и запомнили на пруду ту басню: маленький прыжок к свету бывает важнее, чем большой прыжок в бездну; а тот, кто вчера хотел исчезнуть, сегодня может стать утешением для других.
Мораль: даже когда душе кажется, что вокруг ночь, Господь ближе, чем кажется; и тот, кто просит помощи, не теряет достоинства, а находит спасительный путь.
